Вот 22 000 человек в «Олимпийском» встали в едином порыве, приветствуя Федора, который идет к рингу. Дребезжит воздух, и ринг-анонсер на английском с сильным японским акцентом, словно призывая дьявола… не открывая шоу, а начиная магический ритуал, дает старт удивительному зрелищу. Вы называете это «бои без правил». Федору Емельяненко на убой привезли Джеффа Монсона, который недостаток боевых навыков компенсирует волей, упрямством и татуировками по всему телу. Почти никто не знает, что такое Монсон, да им и все равно. Федор должен соперника бить руками, ногами, душить, бросать на пол и заламывать — уничтожить всеми доступными средствами.

Удар в горло — и подъязычная кость сломана. Человек мгновенно умирает от удушья. Так делали в старину кулачные бойцы… Но нет, в этом бою прыжков вперед и жестокого добивания не было, были хладнокровные лоукики, пресекающие попытки пройти в ноги, джебы и встречные удары — и три долгих пятиминутных раунда, которые вряд ли обрадовали понимающую публику. Но проблема в том, что никто ничего не понимает в боях смешанного стиля, как они на самом деле называются. И смешанные бои — это даже не отражает того, что изначально вкладывалось в понятие Mixed Martial Arts. Смешанные (смертельные) боевые искусства.

Шоу в Москве, по итогам которого больше обсуждали не Федора, а появление на нем звезд шоу-бизнеса и премьера Путина, расскажет нам об ММА больше, чем все интервью, статьи и выкачанные из интернета записи боев. ММА — это тема, которая в тренде. Впервые это странное чувство возникло пару лет назад, когда глава промоутерской компании Golden Boy Оскар Де Ла Хойя не появился на поединке бизнес-партнера Шейна Мосли, на поединке, организацией которого занималась Golden Boy, на арене, напротив которой стоит статуя самого Де Ла Хойи. Оскар отправился на шоу Affliction, где Емельяненко встречался с Андреем Арловским. Его компания Golden Boy Enterprises вкладывает деньги в недвижимость, индустрию развлечений, финансовые институты и еще черт знает куда. Ну и почему бы не в MMA? В конце концов, в середине нулевых годовой доход главной лиги смешанного стиля UFC превысил $200 млн. И Оскар захотел быть в тренде.

А тема — бои плюс немного экзотики и старой школы, неоправданной жестокости и старых фильмов о боевых искусствах. Заправляющие UFC люди всегда любили подчеркивать, что их спорт восходит к древним соревнованиям по панкратиону и, неявно, к гладиаторским боям. А когда мы говорим о боях, эстетика — это все. Вот на экране показывают крупным планом атлетичные фигуры, возле каждого имени бегут титры: «кикбоксинг/джиу-джитсу» или там «самбо/дзюдо». Словно персонажи компьютерной игры шагнули вдруг в реальность. Первые турниры были больше похожи на дешевые фильмы категории «Б». В первом же шоу встретились борцы, сумоист, боксер и каратист. Столкновение разных стран, культур, стилей — так было в 1993-м. При видимости отсутствия правил их было предостаточно, а со временем стало куда больше.

Есть и причина эволюций — Джон Маккейн. Видеокассета с записью первого турнира UFC не оставила равнодушным сенатора, который до сих пор интенсивно борется за чистоту спорта и не оставляет попыток реформировать бокс. Он продавил запрет на бои, проводимые UFC, в результате чего бойцы обзавелись сначала перчатками, а затем весовыми категориями, и, наконец, шоу начали контролировать Атлетические комиссии. Став, условно говоря, спортом (условно, потому что нельзя с полной уверенностью утверждать, что спортом является даже профессиональный бокс), смешанные бои потеряли некоторую часть своей притягательности, ауры совершенно дикого состязания, но получили взамен нечто другое — свободу в развитии. К тому моменту UFC была на грани банкротства, и компания Zuffa купила весь бизнес за $2 млн. А 5 лет спустя, в 2006 году, шоу заработало $223,8 млн. Новый президент Дана Уайт и братья Фертитта, унаследовавшие игорный бизнес в Вегасе, заполучили с потрохами бывшего главу Атлетической комиссии в Вегасе Марка Ратнера, который теперь сам выбивает для них разрешения и санкции, UFC проводит свои шоу в Великобритании и Бразилии… Мечта, которая стала реальностью.

ММА — это во многом мифология, зафиксированная публично мечта, под которую уже подтягивается реальность. Вот, например, бой Федора с Монсоном. Невыразительное зрелище с предсказуемым результатом, публика в зале недовольно гудела, но мы получаем массу фотографий с окровавленными бойцами и заголовки с подробным описанием, как Федор сломал сопернику ударом ноги берцовую кость. И компания М-1 Финкельштейна здесь лишь выступает в роли старательного ученика. Дана Уайт смакует в UFC такие моменты.

«Фрэнка Мира нет на нашей пресс-кон­фе­ренции, он в больнице с подозрением на перелом ребра и челюсти… Это что, по-вашему, смешно, черт побери?» — сердится Дана, но в душе он доволен. Уайт любит бокс и знает, что ничто так не возбуждает публику, как тяжелые травмы и бойцы, продолжающие поединок из последних сил, уходя в запредельное измерение человеческой воли. Пытается донести мысль, что в ММА такие бои, как Гатти — Уорд, случаются на регулярной основе, а потом случаются снова и снова. Маркетинг, стратегия продвижения ММА рассчитана на молодежь, которая не видела по-настоящему великих противостояний в боксе, и потому перенесенная в реальный мир компьютерная игра «самый сильный боец на планете» с кадрами из фильмов о боевых искусствах так завораживает.

Сегодня, конечно, остается прежний вопрос — кто сильнее, борец или ударник, — но Уайт при каждом удобном случае спешит напомнить, что пришло время Универсальных Бойцов, которые изучают бокс, джиу-джитсу, тайский бокс и классическую борьбу, чтобы соревноваться в новом виде спорта — он называется «победитьлюбойценой». И лучшим долгое время — практически до июня 2010 года — был Федор Емельяненко.

«Вы знаете, что Шугар Рэй Робинсон пил перед боем? Стакан крови. Мне с вафлями принесите стакан крови»…

Федор — это образ. Вот он в передаче Sports Science душит, оказывая на шею соперника большее давление, чем анаконда. Вот он берет в смертельный захват корейского бойца в два раза больше себя ростом. Вот его покрытое боевыми шрамами лицо абсолютно умиротворенно улыбается. И сразу здесь же — всаживает удар за ударом в голову пытающегося выкарабкаться из-под канатов Ногейры. Тренируется в старом пионерском лагере, выступает на переполненных залитых светом аренах в Японии и США. Он пока не охотится на сомалийских пиратов и не спасает детей из горящей школы, но мы все уверены, что депутат Белгородской областной думы Федор Владимирович Емельяненко может все и навсегда останется «Самым Сильным Бойцом на Планете». Последним, чье превосходство над ЛЮДЬМИ было так однозначно, напомним, был Майк Тайсон. Федор точно так же шагнул далеко за границы своего спорта, который — вы не забыли — и спортом-то можно считать довольно условно. Явлением он стал в Японии, стране закрытой и культурно очень обособленной, но там почитают бойцов и за некоторые заслуги охотно заносят в число полубогов. Таких, как боец ММА Куинтон «Рэмпейдж» Джексон, сломавший руку в пьяной драке в Токио и несколько дверей в ходе съемки реалити-шоу Ultimate Fighter. Таких, как хорватский полицейский Мирко Филиппович, известный под прозвищем КроКоп. И как Федор, получивший так намертво сросшееся с ним то ли имя, то ли уже статус — Последний Император. Он выходит в клетку или на ринг подобно римскому императору Коммоду, что сам выходил на арену с гладиаторами и, нацепив на голову шлем, рубил на куски зверей и людей.

Турнир PRIDE в Японии, собравший всех этих персонажей, поклонники жанра считают самым лучшим, что когда-либо было в истории ММА. Затем совершенно злодейским образом дельцы из UFC купили и развалили конкурирующую организацию PRIDE. Часть бойцов перекочевала в турниры Даны Уайта и до сих пор с успехом там продолжает карьеру, некоторые были выброшены на свалку истории, а Федор оказался Императором без империи.

Довольно быстро он оказался в турнире Aflliction — и М-1 даже открыла в России несколько магазинов этого бренда одежды в рамках взаимных обязательств. Затем в чемпионате StrikeForce, заключив контракт с телеканалом Showtime, Дана сделал свой ход: купил и эту компанию. Уже несколько бойцов ушли из StrikeForce и выступают в UFC, а Федор потерпел поражение и из турнира чемпионов выбыл.

Вадим Финкельштейн, глава M-1 Global, промоутер и бизнес-партнер Федора, может много чего сделать. Он торговал в России голландским мясом и спиртом, производил энергетический напиток и собирал Ледовый дворец в Санкт-Петербурге на «бои без правил». Но он не может в одиночку создать рынок. И поэтому зарабатывать деньги на ММА предпочитает в США, где состоялись последние бои Федора, и в Японии, где в декабре будет следующий. Там есть рекламные партнеры с внятной стратегией, телевидение, которое платит серьезные деньги и может продавать бои по системе PPV, и есть много фанатов спорта, которые покупают билеты и трансляции, а еще — спортивную атрибутику, российские флаги и много чего еще. Там есть индустрия боев. Зачем тогда пытаться что-то делать здесь, зачем собирать «Олимпийский», устраивать красочное шоу и ломать ногу Монсону в холодной России?

Потому что это гораздо больше, чем спорт, и бизнес куда более широкий, чем просто продажа билетов. Это инструмент политического воздействия. Ведь не на каждый поединок приходят первые-вторые лица государства. Ведь не просто так «Театр песни Аллы Пугачевой» вместе с партнерами, в числе которых есть и Евгений Финкельштейн, получил без торгов 2,7 га земли на Васильевском острове в Санкт-Петербурге, где будет построен спортивный комплекс Академии боевых искусств лиги «Микс-файт. Чемпионаты по боям без правил М-1». Среди учредителей которой есть и другие знакомые имена — например, Сергея Матвиенко, сына экс-губернатора Петербурга. Здесь, наверное, и кроется ответ на вопрос, почему Федор, всем уже давно все доказавший, продолжает выходить на ринг снова и снова. Он — не принадлежащий себе бренд «Самый Сильный Боец».

Бои — это инструмент, а цель — контролировать что-то большее, чем свой маленький (в масштабах государства) бизнес. Это телевидение. Поэтому братья Фертитта продали свою сеть казино, взяли кредит и вложили все в UFC. Говорят, заключенный недавно контракт с телесетью FOX принесет им ежегодно около $100 млн. Что, скорее всего, существенное преувеличение, и цифру следует разделить на семь лет, которые будет действовать контракт. Чемпионы в UFC ведь не получают миллионы долларов за свои бои — только единицы и в виде исключения. И только если играют по установленным правилам.

Правила — вот что такое «бои без правил». Дана Уайт хочет видеть в гостях серьезных бизнесменов и конгрессменов, и потому — никаких порнозвезд в рингсайде. Он не может выгнать их из зала, они притягивают публику, нравятся бойцам и создают некоторую часть общего драйва вокруг всего мероприятия — в конце концов, многолетний чемпион Тито Ортис женат на Дженне Джеймесон, но их больше не будут показывать крупным планом с поясняющими субтитрами. Такие правила.

Три поражения — и ты вылетаешь из лиги. Правила. Ты можешь вернуться, но придется постараться. Победивший Федора Дэн Хендерсон с надеждой ждет боя в UFC, но он ему не гарантирован. Ты не можешь устанавливать размеры своего гонорара — получаешь фиксированную сумму и бонусы. Ты должен принимать это с благодарностью, это правило. Ты не опаздываешь на пресс-конференции, не выбираешь своих соперников, ты ведешь «твиттер» и получаешь бонусы, если читателям нравится то, что ты пишешь.

А Федор не выступает в UFC и не может вроде бы считаться «Самым Сильным Бойцом на Планете» — Дана Уайт даже объясняет все нюансы, помахивая перед журналистами бумажкой со списком боев Федора. Людям нравится верить в то, что самые лучшие дерутся за титул, но другой части нравится осознавать, что есть боец, который не является частью большой корпорации. И это делает Федора популярным даже в США. Есть ли в написанном что-то о боях, приемах, технике и тактике? Нет, потому что, в сущности, это и не имеет никакого значения. Мы имеем дело с Универсальными Бойцами, только это нам и следует знать.

Но я иногда всерьез думаю: если Федор, предположительно лучший боец планеты, в перчатках, которые весят 4 унции и почти не смягчают удар, заколачивает руку по локоть в голову соперника, а тот не остается лежать без сознания, то какова цена этих ударов в сравнении с боксерами, которые в 8- и 10-унциевых перчатках одиночными попаданиями отправляют оппонентов в нокаут? Настоящие Универсальные Бойцы умеют все, это боевые машины без недостатков, но они умеют делать все понемногу — и ничего по-настоящему отлично. Недостатки восполняются физической формой и крутыми татуировками. Поэтому Федор, мастер захватов и бросков родом из самбо, всегда будет одним из лучших, что бы ни говорил Дана Уайт.

А тенденция налицо, все меньше боев проходят в борьбе на полу. В последнем бою за титул в супертяжелом весе Дос Сантос победил Веласкеса, и выглядело это как вполне боксерский поединок. Бойцы в UFC все чаще стараются боксировать, потому что это более зрелищно и, по-видимому, больше нравится публике и телевидению. Бойцы начинают по-другому относиться к подготовке. Лучшие из лучших гоняют вес и умеют пользоваться преимуществом в росте и длине рук. ММА никогда не сведется к боксу, не для того спорт создавался. Боксеры, как правило, не выигрывают поединки с борцами по правилам этих турниров. Удары ногами, броски и болевые/удушающие непременно останутся, но как последнее действенное средство «победитьлюбойценой», как в профессиональном боксе есть до сих пор удары ниже пояса, локтем и пальцем в глаз. Они не приветствуются, но они есть, и их используют.

Наконец, спорту нужны доминирующие чемпионы, вот почему за Федора будут еще долго цепляться и не отпускать. У UFC, как самого крупного промоутера, есть пока только один — бразилец Андерсон Силва, но его уже очень скоро может догнать его возраст. Новый молодой чемпион Джон Джонс, кажется, действительно умеет все — но его никогда еще не били по-настоящему, и Дана будет старательно оттягивать этот момент. И все больше UFC становится похожа на промоутеров в боксе, которые берегут своих звезд и цепляются за телевизионные контракты. Просто еще один спорт, замешанный на крови и боли, который должен был стать чем-то большим. Может, и стал бы — но таких, как Емельяненко, больше не делают.

Универсальные бойцы накачивают мышцы, учатся смертельным приемам и сходятся удар на удар в клетке, в восьмиугольнике, где металлическая сетка покрыта тонким слоем винила — чтобы не поцарапались. Бои окончательно становятся спортом.